Птица явно не английская, подумал Дэвид. Но сам то он англичанин, и не к лицу ему бояться какой то собаки. Надо действовать. Не может же он… Дэвид вернулся к машине, ..
Герой его рассказов Синебрюхов говорил: "Каким ни на есть рукомеслом займусь -- все у меня в руках кипит и вертится"...
une corde tombant du dehors; c'etait la corde d'une cloche, et je l'allais tirer doucement, quand je me sentis saisir le bras par Gerard; son geste, au contraire d'arreter le mien, l'ampli..
Смотрите также:
Аннотация. An ancient secret brotherhood (англ.)
Петр Дейниченко. Алистер Маклин
Biography of Alistair MacLean (англ.)
Вы читаете «Дорога пыльной смерти», страница 1 (прочитано 0%)
«Дьявольский микроб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотое рандеву», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«И ночи нет конца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«К югу от мыса Ява», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Когда пробьет восемь склянок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кукла на цепи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Остров Медвежий», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Полярная станция Зебра», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Пушки острова Наварон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Страх открывает все двери», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ущелье разбитых надежд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Цирк», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
«Прощай, Калифорния!», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Санторин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Шлюз», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Страх — это ключ», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотые Ворота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Партизаны», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Последняя граница», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Черный крестоносец», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Река Смерти», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Глава 1
Харлоу неподвижно сидел на краю трека. День был жаркий и безоблачный; свежий ветерок ерошил длинные волосы Харлоу, временами закрывая их прядями его лицо. Но он ничего не замечал, лишь крепко сжимал в руках золотистый шлем, словно пытаясь раздавить его. Руки в автомобильных крагах дрожали, а тело порой сводило судорогой.
Перевернутая гоночная машина, из которой Харлоу в последний миг чудом выкинуло живым и невредимым, валялась теперь по иронии судьбы на смотровой яме фирмы «Коронадо» вверх колесами, и колеса еще продолжали крутиться. Мотор, залитый пеной огнетушителей, слегка дымился, хотя ясно было, что уцелевший бензобак уже не взорвется.
Алексис Даннет, первым оказавшийся возле Харлоу, заметил, как тот оцепенело глядит не на свой собственный попавший в катастрофу автомобиль, а туда, где в двухстах ярдах от него догорали в белом пламени погребального костра человек по имени Айзек Джету и останки того, что еще недавно называлось великолепной гоночной машиной «Формула 1», идущей на Гран При. Пылающие обломки давали поразительно мало дыма, возможно оттого, что магниевый сплав колес выделял громадное количество тепла, и когда порыв ветра разрывал высокую завесу огня, можно было видеть Джету, сидящего прямо и неподвижно на водительском месте, единственном уцелевшем островке среди массы искореженной стали. Даннет знал, что это Джету, но узнать его в этих обугленных человеческих останках было бы невозможно.
Тысячи людей безмолвно застыли на трибунах и вдоль всей линии трека, не веря происшедшему и не отрывая взоров от горящей машины. Заглох мотор последней из девяти участвовавших в гонках на Гран При машин, когда, отчаянно размахивая флажками, дежурные на трассе дали сигнал к прекращению соревнований. Всеобщего оцепенения не смогли нарушить даже голос диктора и завывания сирены «скорой помощи», с визгом затормозившей поодаль от машины Джету, — свет ее фар словно растворился в белом пламени пожара. Команда спасателей в алюминиево асбестовых огнеупорных одеждах ворочала огромные огнетушители на колесах, ломиками и топорами безуспешно пыталась вскрыть останки машины, чтобы вытащить обугленный труп, но жаркое неукрощенное пламя заставляло их всякий раз отступать, словно издеваясь над тщетными усилиями людей. Попытки их были так же нелепы и бесполезны, как и появление машины «скорой помощи». Джету уже был там, где человеку не надо ни помощи, ни надежды.
Даннет огляделся и слегка потряс за плечо Харлоу, но тот не обратил на это никакого внимания. Руки его, все еще сжимавшие золотистый шлем, по прежнему дрожали, а глаза, устремленные на пламя, пожиравшее машину Айзека Джету, казались глазами ослепшего орла. Даннет спросил, не ранен ли он: руки и лицо Харлоу были в крови — и неудивительно, зная, что он несколько раз перевернулся вместе с машиной, прежде чем вылетел из нее.
Харлоу шевельнулся, бессмысленно взглянул на Дан нета и покачал отрицательно головой.
Тем временем:
...
Врачом не был. Впрочем неправда - был врачом. В 17-м году после
революции выбрали меня солдаты старшим врачом, хотя я командовал тогда
батальоном. А произошло это
оттого, что старший врач полка как-то скуповато давал солдатам отпуска
по болезни.
Я показался им сговорчивей. Я не смеюсь. Я говорю серьезно.
А вот сухонькая таблица моих событий:
арестован -- 6 раз,
к смерти приговорен -- 1 раз,
ранен -- 3 раза,
самоубийством кончал -- 2 раза,
били меня -- 3 раза.
Все это происходило не из авантюризма, а "просто так" - не везло.
Нынче же я заработал себе порок сердца и потому-то, наверное, стал
писателем. Иначе -- я был бы еще летчиком.
Вот и все.
Да, чуть не забыл: книгу я написал. Рассказы -- "Разнотык" (не
напечатал: может быть, напечатаю часть). Другая книга моя -- "Рассказы
Назара Ильича, господина
Синебрюхова" -- в продаже. Продается она, я думаю, в Пищевом Тресте,
ибо в окнах книжных лавок я ее не видел.
А разошлась эта книга в двух экземплярах. Одну книжку купила -- добрый
человек Зоя Гацкевич, другую, наверное, -- Могилянский. Для рецензии. Третью
книжку хотел купить Губер, но раздумал.
Кончаю.
Из современных писателей могу читать только себя и Луначарского.
Из современных поэтов, мне, дорогая редакция, больше всего нравятся
Оленька Зив
и Нельдихен...
