bsp; Preface A flat, barren mountaintop on the western slopes of the Sierra Madre in central Mexico was the setting for my final ..
Внезапно Равик почувствовал, как сильно он устал. Весь день напролет он работал и, придя домой, не мог уснуть. Тогда он вышел на улицу - хотелось выпить...
Под редакцией Майского вышло 7 номеров "Звезды": 6 - в 1924 и 1 - в 1925 году. (См.: "Семь номеров" в кн.: И. Майский. "Б. Шоу и другие...
Смотрите также:
Biography of Alistair MacLean (англ.)
Петр Дейниченко. Алистер Маклин
Аннотация. An ancient secret brotherhood (англ.)
Вы читаете «Черный крестоносец», страница 1 (прочитано 0%)
«Дьявольский микроб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотое рандеву», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«И ночи нет конца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«К югу от мыса Ява», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Когда пробьет восемь склянок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кукла на цепи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Остров Медвежий», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Полярная станция Зебра», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Пушки острова Наварон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Страх открывает все двери», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ущелье разбитых надежд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Цирк», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
«Прощай, Калифорния!», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Санторин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Шлюз», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Страх — это ключ», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотые Ворота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Партизаны», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Последняя граница», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Аннотация
Восемь английских ученых — специалистов по ракетным двигателям бесследно исчезают где то в Австралии вместе со своими женами. Расследуя это дело, агент британской контрразведки Джон Бентолл оказывается на уединенном островке в тихом океане, где творится что то странное.
Пролог
Маленький, насквозь пропыленный человечек в маленькой, насквозь пропыленной комнатенке. Таким я его всегда себе представлял: всего то навсего маленький пропыленный человечек в маленькой пропыленной комнатенке.
Ни одна уборщица ни разу не удостоилась разрешения войти в этот кабинет, прокопченные, плотно занавешенные окна которого смотрели на Бэрдкейдж Уолк. И, кстати сказать, вообще никому, не только уборщице, ни разу не удалось попасть вовнутрь в отсутствие самого полковника Рейна.
И никому не пришло бы в голову заподозрить, будто у полковника аллергия на пыль.
Пыль лежала повсюду — на полированных дубовых паркетинах, кое где высовывавшихся из под ковра. Она покрывала шкафы, бюро, радиаторы парового отопления. Она обозначила грязные полосы на поверхности старенького двухтумбового письменного стола. Свободные от пыли участки свидетельствовали: совсем недавно на этом месте находилась книга или папка, в сторонку ее убрали буквально пару минут назад. Пылинки деловито плясали в косом солнечном луче, пробившемся в щелочку между двумя половинками занавеса. И трудно сказать, световой ли эффект это был или жизненная правда, так или иначе, редкие, зачесанные назад волосы человека за письменным столом казались подернутыми пылевой паупщой. И не требовалось чрезмерного воображения, чтоб различить почерк искусного гравера в морщинах впалых щек или контурах высокого покатого лба. А потом вдруг вы замечали глаза под тяжелыми веками — и тотчас забывали про пыль. Эти глаза посверкивали твердым, уверенным блеском драгоценного минерала. Обдавали синевой чистейшего гренландского ледника, хотя были попрохладней.
Он принял меня стоя, пожал мне руку холодной костлявой рукой, чем то похожей на грабли, жестом предложил стул — прямо напротив светлой фанерной панели, ограждавшей спереди стол красного дерева. Потом сел, прямой, словно аршин проглотил. Сцепленные руки положил перед собой, на пыльный стол.
— С возвращением домой, Бентолл. — Голос соответствовал глазам; чудилось: вот вот послышится треск ломающегося льда. Быстро обернулся. — Ну как, приятное было путешествие?
— Увы, нет, сэр. Текстильный магнат, которого сняли с самолета в Анкаре, чтоб отправить меня, негодует. С минуты на минуту жду визита его адвокатов. Авиакомпанию, того и гляди, лишат права обслуживать европейские линии. Пассажиры проклинают меня, а стюардессы — как не смотрели на меня в полете, так и сейчас не хотят смотреть. А в остальном поездка, можно считать, удалась.
— Подобные истории случаются, — заметил он рассудительно. Над поджатыми губами, чуть левее, слабый тик тронул щеку.
Тем временем:
...
Вытянул Барыба - и уставился в белый листок билета. От белизны этой и
от страха слегка затошнило. Ахнули куда-то все слова: ни одного.
На первых партах подсказчики зашептали:
- Тигр и Ефрат... Сад, в котором жили... Месопотамия. Ме-со-по-та...
Черт глухой!
Барыба заговорил - одно за другим стал откалывать, как камни, слова -
тяжкие, редкие.
- Адам и Ева. Между Тигром и... этим... Ефратом. Рай был огромный сад.
В котором водились месопотамы. И другие животные...
Поп кивнул, как будто очень ласково. Барыба приободрился.
- Это кто же-с месопотамы-то? А, Анфим? Объясни-ка нам Анфимушка.
- Месопотамы... Это такие. Допотопные звери. Очень хищные. И вот в раю
они. Жили рядом...
Поп хрюкал от смеха и прикрывался отогнутой кверху бородой, ребята
полегли на парты.
* * *
Домой Барыба не пошел. Уж знал - отец человек правильный, слов не
пускает на ветер. Что сказано, то и сделает. Разве к тому же еще и ремнем
хорошенько взбучит.
2. С СОБАКАМИ
Жили-были Балкашины, купцы почтенные, на заводе своем солод
варили-варили, да в холерный год все как-то вдруг и примерли. Сказывают,
далеко гдей-то в большом городе живут наследники ихние, да вот все не едут.
Так и горюет-пустует выморочный дом. Похилилась деревянная башня, накрест
досками заколотили окна, засел бурьян во дворе. Через забор швыряют на
балкашинский двор слепых щенят да котят, под забором с улицы лазят за
добычей бродячие собаки.
Тут вот и поселился Барыба...
