XX век нанес линейной строгости декартовых координат сокрушительный удар, и реабилитация иррационального, которое, как оказалось, несло в себе глу..
Мать спросила: -- О чем ты плачешь? И мал..
Однако же и после присоединения к России силой оружия с краем этим вовсе не обращались, как с завоеванным. На всем пространстве нашей обширной импер..
Смотрите также:
Петр Дейниченко. Алистер Маклин
Аннотация. An ancient secret brotherhood (англ.)
Biography of Alistair MacLean (англ.)
Вы читаете «Золотые Ворота», страница 1 (прочитано 0%)
«Дьявольский микроб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотое рандеву», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«И ночи нет конца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«К югу от мыса Ява», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Когда пробьет восемь склянок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кукла на цепи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Остров Медвежий», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Полярная станция Зебра», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Пушки острова Наварон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Страх открывает все двери», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ущелье разбитых надежд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Цирк», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
«Прощай, Калифорния!», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Санторин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Шлюз», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Страх — это ключ», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Аннотация
Президент США и его гости — король и принц нефтяных государств Ближнего Востока — оказались заложниками у преступников, блокировавших кортеж с гостями на мосту Золотые ворота, вблизи Сан Франциско.
Ради получения выкупа они готовы взорвать это уникальное сооружение вместе с людьми, но...
Глава 1
Предстоящую операцию надлежало спланировать и провести с максимальной тщательностью. Если не по масштабам, то по проработке деталей и четкости выполнения она должна была сравняться чуть ли не с высадкой союзников в Европе во время Второй мировой войны. Подготовку следовало осуществить в глубокой тайне. Все случайности предполагалось исключить на стадии планирования. Участники операции должны были довести свои действия до автоматизма. Особое значение придавалось вере в успех, независимо от непредвиденных отклонений от первоначального плана.
Руководил операцией тридцативосьмилетний Питер Брэнсон, темноволосый мужчина крепкого телосложения, ростом немногим менее шести футов, с приятными чертами лица и неизменной улыбкой, правда, не отражавшейся в его холодных голубых глазах.
Брэнсон и одиннадцать членов его команды собрались в заброшенном гараже на берегу озера Мерсед, расположенного на полпути между Сан Франциско и Дейли Сити. Все экипированы в форму полицейских, хотя к полиции не имели никакого отношения.
В этом гараже стояла единственная машина — огромный сверкающий автобус. Верхняя его половина, кроме стоек из нержавеющей стали, была выполнена из затемненного стекла. Внутри машины отсутствовали привычные автобусные сиденья. Вместо них к полу было прикручено множество вращающихся кресел с подлокотниками, вроде тех, что устанавливают в самолетах, и индивидуальными выдвигающимися столиками. В глубине машины располагались крошечная комнатка с умывальником и бар с отличным набором напитков. В самом конце автобуса, у задней дверцы, находились кресло и столик наблюдателя. Сейчас, когда крышка пола возле стола была поднята, просматривалось просторное багажное отделение, уже заполненное почти до отказа. Вместительный багажник размером семь на семь футов оказался забит не чемоданами, а разнообразным оборудованием. Здесь были два электрических генератора, работающих на бензине, пара двадцатидюймовых прожекторов и несколько штук поменьше, а также пара странного вида снарядов на треножнике, несколько автоматов, большой, обитый железом деревянный ящик и несколько ящиков поменьше, тоже деревянных, но с масляными пятнами на крышках. Люди Брэнсона заканчивали погрузку.
Питер, представившийся посредником миллионера, захотевшего остаться неизвестным, приобрел свой автобус у фирмы производителя, которая в соответствии с пожеланием эксцентричного богача выкрасила его в ярко желтый цвет. Однако, оказавшись в руках Брэнсона, он стал ослепительно белым.
Покупка обошлась Брэнсону в девяносто тысяч долларов, но, если учесть важность операции, в которой машине предстояло участвовать, это была ничтожная сумма.
Тем временем:
... В сотню
пополнение пришло, почти что одни старики. Бороды пониже пупка, и все
прочее.
Поотдохнули мы трошки, коней выправили. И вот тебе - бац! Из штаба
дивизии приказ: двинуть нашу сотню к фронтовой линии. Там, мол, солдаты
бунтуются, не желают в окопы, в глину лезть; с смертью кумоваться не
желают...
Разъяснил нам есаул Дымбаш: так, мол, и так. Я взял тут, написал ему
записку и кинул из толпы. "Ваше благородие, вы нам всчет войны разъясняли,
что народ разных языков промеж себя воюет. А как же мы могем на своих
идтить?" Прочитал он и сменился с лица, а сказать ничего не сказал. Тут-то
мы и разжевали, на что к нам старых казаков в сотню влили, да и то из
староверов. Они за царя дюжей и за все дюжей могли стоять. Одно дело -
старые, служба давнишняя их вышколила, а другое дело - дурковатые, службой
убитые. И то: в энти года в полку ум человеку отбивали скорей, чем косарь
косу отобьет.
Погнали нас на солдатов. С нами четыре пулемета и броневая машина.
Подходим к месту, где полк бунтуется, а там уже две сотни кубанцев, ишо
какие-то дикие и собой рябые, на калмыков похожие, окружают этот полк.
Страшное, братцы, дело! За леском две батареи с передков снялись, а полк на
прогалинке стоит и ропщет. К ним офицеры подъезжают, усватывают их, а они
стоят и ропщут.
Отдал есаул наш команду, повынали мы палаши и - рысью, охватываем
солдат подковой... И кубанцы по шли... И зачали солдаты винтовки кидать.
Свалили их костром и опять ропщут.
А во мне сердце кровью закипает, аж на губах солоно горит. Как я могу
человека в энту могилу гнать, ежели я сам там жизни решался, жил в земле,
как суслик?.. Подскакали. Вижу я: казак нашего взвода Филимонов сгоряча бьет
солдата шашкой плашмя по морде. И на глазах моих пухнет у энтого морда и вся
в крови, а он оробел. Молодой солдатишка, и явно оробел. Так по мне мороз и
пошел, не могу с собой совладать, подскакиваю: "Брось, Филимонов!" Он меня в
мать, даром что старовер...