Она почувствовала, что ее влечет к нему совершенно против ее воли. Казалось, нечто внутри нее стремится к нему, делая ее слабой и неспособной к сопротивлению...
.. Нетерпеливый жест Ореста. Хорошо. Стучу, но это безнадежно. (Стучит...
Наконец, совсем огорченный, он пошел посоветоваться с отцом. Прометей со своей скалы видел много из того, что делается на небе, да и орел не тол..
Смотрите также:
Петр Дейниченко. Алистер Маклин
Biography of Alistair MacLean (англ.)
Аннотация. An ancient secret brotherhood (англ.)
Вы читаете «Цирк», страница 129 (прочитано 100%)
«Дьявольский микроб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотое рандеву», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«И ночи нет конца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«К югу от мыса Ява», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Когда пробьет восемь склянок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кукла на цепи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Остров Медвежий», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Полярная станция Зебра», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Пушки острова Наварон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Страх открывает все двери», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ущелье разбитых надежд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
В кабинет Ринфилда он влетел на этот раз
даже без стука.
- "Слепые орлы"! "Слепые орлы"! Боже, откуда они взялись?
Ринфилд мягко взглянул на него и сообщил:
- Их отпустили похитители. Мы сообщили об этом полиции. Вы что, об
этом не знали?
Модес выбежал из кабинета и прыгнул в свою машину.
Ошеломленный, с пепельно-серым лицом, стоял он на седьмом этаже
тюремного блока Лабиана. Его потряс вид связанных и оглушенных охранников,
распахнутые входные двери, но все это ни шло ни в какое сравнение с видом
лежащих перед ним трупов: Сергиуса, Анжело и Ван Димена.
Безошибочный инстинкт привел Модеса в похоронное бюро. Он с трудом
осознал тот факт, что несмотря на позднее время окна были освещены. Задний
зал также был освещен. Он подошел к гробу, который занимал Бруно, и
медленно поднял крышку.
Доктор Харпер, со сложенными на груди руками, выглядел удивительно
мирно. В руки ему была вложена большая черная коробка, в которой
находилось свидетельство о смерти Бруно.
Адмирал откинулся в кресле и смотрел, не веря своим глазам, как в его
кабинет входят Бруно и Мария.
- Боже! Какое пальто!
- Бедняки не могут быть привередливыми, - Бруно без энтузиазма
осмотрел свое пальто. - Мне подарил его один приятель в Крау.
- Да? Однако, входите, Бруно. И мисс Хопкинс.
- Мисс Вилдермен, - поправил его Бруно.
- Что это значит, черт возьми?
- Священный брак. Для тех, кто спешит, дается специальное разрешение,
а мы очень спешили.
Адмирал был близок к удару.
- В общих чертах я в курсе. Давайте детали, пожалуйста.
Бруно выложил ему все детали и, когда закончил свой доклад, печально
вздохнул.
- Великолепно, - обрадовался Адмирал. - Вам понадобилось долгое
время, чтобы вы могли собраться все вместе. Наконец, семья Вилдерменов
соединилась!
- Да, долгое время...
Мария в замешательстве переводила взгляд с одного на другого.
- А теперь документацию! - коротко бросил Адмирал.
- Уничтожена.
- Ясно, но ваша память при вас.
- Моя память, сэр, в состоянии полного покоя. Амнезия.
- Повторите!
- Я все уничтожил, не посмотрев.
Адмирал подался вперед, глаза его сузились, руки вцепились в стол.
- Вы уничтожили, не посмотрев, - это было утверждение, а не вопрос. -
Почему? - Адмирал немного успокоился.
- Что вы хотите, сэр? Чтобы весь мир балансировал на грани
катастрофы?
- Но почему?
- Я вам говорил, почему. Помните? Я ненавижу войну!
Очень долго Адмирал без всякого восторга смотрел на него, затем
медленно выпрямился, откинулся в кресле и удивил их обоих, разразившись
смехом.
- У меня есть огромное желание уволить вас, - он вздохнул, все еще
улыбаясь. - Но, пожалуй, в целом вы правы.
- Уволить его? - беспомощно пробормотала Мария.
- Разве вы не знали? Последние пять лет Бруно был моим агентом и,
конечно, самым доверенным.
Страницы: (129) : <<
Тем временем:
...
В шелках озерных ты висла,
янтарной скрипкой пели бедра?
В края, где злоба крыш,
не кинешь блесткой лесни.
В бульварах я тону, тоской песков овеян:
ведь это ж дочь твоя -
моя песня
в чулке ажурном
у кофеен!
3
Несколько слов о моей маме
У меня есть мама на васильковых обоях.
А я гуляю в пестрых павах,
вихрастые ромашки, шагом меряя, мучу.
Заиграет вечер на гобоях ржавых,
подхожу к окошку,
веря,
что увижу опять
севшую
на дом
тучу.
А у мамы больной
пробегают народа шорохи
от кровати до угла пустого.
Мама знает-
это мысли сумасшедшей ворохи
вылезают из-за крыш завода Шустова.
И когда мой лоб, венчанный шляпой фетровой,
окровавит гаснущая рама,
я скажу,
раздвинув басом ветра вой:
"Мама.
Если станет жалко мне
вазы вашей муки,
сбитой каблуками облачного танца,-
кто же изласкает золотые руки,
вывеской заломленные у витрин Аванцо?.."
4
Несколько слов обо мне самом
Я люблю смотреть, как умирают дети.
Вы прибоя смеха мглистый вал заметили
за тоски хоботом?
А я -
в читальне улиц -
так часто перелистывал гроба том.
Полночь
промокшими пальцами щупала
меня
и забитый забор,
и с каплями ливня на лысине купола
скакал сумасшедший собор.
Я вижу, Христос из иконы бежал,
хитона оветренный край
целовала, плача, слякоть.
Кричу кирпичу,
слов исступленных вонзаю кинжал
в неба распухшего мякоть:
"Солнце!
Отец мой!
Сжалься хоть ты и не мучай!
Это тобою пролитая кровь моя льется дорогою дольней.
Это душа моя
клочьями порванной тучи
в выжженном небе
на ржавом кресте колокольни!
Время!
Хоть ты, хромой богомаз,
лик намалюй мой
в божницу уродца века!
Я одинок, как последний глаз
у идущего к слепым человека!"
1913
ОТ УСТАЛОСТИ
Земля!
Дай исцелую твою лысеющую голову
лохмотьями губ моих в пятнах чужих позолот.
Дымом волос над пожарами глаз из олова
дай обовью я впалые груди болот.
Ты! Нас - двое,
ораненных, загнанных ланями,
вздыбилось ржанье оседланных смертью коней,
Дым из-за дома догонит нас длинными дланями,
мутью озлобив глаза догнивающих в ливнях огней.
Сестра моя!
В богадельнях идущих веков,
может быть, мать мне сыщется;
бросил я ей окровавленный песнями рог...
