— Я никому в жизни не платил больше трех — вам буду платить четыре. Лесли Рейнджер поднялась и взяла сумочку. — Сожалею, что побеспокоила...
— Ну, а женщины? Расскажите мне о женщинах. Вы знаете Сюзанну Верне? — Знаю, она очень располнела, ее песенка спета. — Вот как! А Софи Астье? — Скончалась. — Бедняжка! А как… Знаете ли вы?...
- Прощайте, господин офицер. Большое спасибо! Снаружи их ожидал черный "бьюик" с тихо урчащим мотором...
Смотрите также:
Аннотация. An ancient secret brotherhood (англ.)
Петр Дейниченко. Алистер Маклин
Biography of Alistair MacLean (англ.)
Вы читаете «Цирк», страница 2 (прочитано 1%)
«Дьявольский микроб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотое рандеву», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«И ночи нет конца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«К югу от мыса Ява», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Когда пробьет восемь склянок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кукла на цепи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Остров Медвежий», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Полярная станция Зебра», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
«Пушки острова Наварон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Страх открывает все двери», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ущелье разбитых надежд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
- Говорит с легким акцентом.
- Он уроженец Восточной Европы.
- Если верить афишам, он величайший в мире воздушный гимнаст. Это что
"отважный молодой человек на подвесной трапеции под куполом цирка"?
- И это тоже. Но в основном он специалист по работе на высоко
натянутом канате.
- И тоже лучший в мире?
- Его коллеги не сомневаются в этом.
- Если наша информация по Грау верна, то это неплохо. Я вижу, он еще
мастер карате и дзюдо?
- Этого он никогда не утверждал. За него утверждаю я - вернее,
Смизерс, а он специалист в этом деле. Он видел, как Бруно работал сегодня
в клубе самураев. Там у инструктора черный пояс - в дзюдо выше ранга не
бывает. Так Бруно переборол его. Но Смизерс не видел, чтобы Бруно
кого-нибудь отрубал с помощью карате: он даже считает, что это ему не по
праву.
- В этом досье еще говорится, что он менталист, - Пилгрим поднял
палец в лучших традициях Холмса. - Может быть, это и хорошо для Бруно. Но,
черт возьми, что такое менталист?
- Парень, проделывающий психологические трюки.
Пилгрим уважительно потрогал массивное досье.
- Чтобы стать гимнастом, надо ли быть интеллектуалом?
- Я не знаю, нужно ли быть интеллектуалом или даже просто
интеллигентным человеком, чтобы быть воздушным гимнастом. Это между
прочим. Практически каждый циркач владеет одной, а то и двумя
специальностями дополнительно к своему номеру. Некоторые выступают в
качестве подсобных рабочих, другие развлекают зрителей.
Бруно из таких развлекателей. Прямо рядом с цирком у них эстрада или
балаган - называйте как хотите - которая отделяет прибывающих зрителей от
экономящих деньги. Бруно выступает в маленьком разборном театрике из
фанеры. Он угадывает мысли, называет имя вашей бабушки, заодно говорит
номера банкнот в вашем кармане, определяет, что написано внутри
запечатанного конверта. Ну и остальное в том же духе.
- Понятно. Собирается публика, и ей показывают всякие фокусы-покусы.
- Возможно, хотя дело в том, что он проделывает такие трюки, какие не
под силу и профессионалам. Но что наиболее ценно для нас - это то, что у
него фотографическая память. Дайте ему раскрытый журнал, скажем, "Таймс".
Он посмотрит на него, а после того, как журнал уберут, он повторит
содержание, начиная с любого предложенного слова. Если вы спросите, какое
слово написано в третьей строчке третьего столбика правой страницы, он
скажет.
Тем временем:
...
А надо сказать, что рассказы Жамма составляли усладу наших ночных
бдений.
-- Я охотно поделился бы с вами тем романом, что имел место в доме,
который вы видели, -- начал Жерар, -- но из-за того, что сам я смог раскрыть
или восстановить его только частично, боюсь, что внесу в свой рассказ хоть
какой-то порядок лишь ценой той загадочной привлекательности, в которую мое
любопытство некогда облекало каждое событие...
-- Вносите в рассказ какой угодно беспорядок, -- отвечал Жамм.
-- Зачем стараться восстанавливать события в хронологическом порядке?
-- сказал я. -- Не лучше ли повествовать о них в том порядке, в котором они
происходили?
-- Тогда не взыщите, если я буду много говорить о себе, -- сказал
Жерар.
-- Все мы только этим и заняты! -- воскликнул Жамм.
Вот о чем поведал нам Жерар.
I
Сегодня мне трудно понять то нетерпение, с которым я стремился жить. В
двадцать пять лет я мало что знал о жизни, и то из книг, и, конечно, поэтому
считал себя писателем: ведь я и понятия не имел, с какой дьявольской
хитростью события скрывают от нашего взора сторону, заинтересовавшую бы нас
более всего, и как мало они поддаются тем, кто не умеет взять их силой.
Я работал тогда над диссертацией на степень доктора на тему хронологии
проповедей Боссюэ*; не то чтобы меня как-то особенно привлекало церковное
красноречие, я выбрал эту тему из уважения к моему старому учителю Альберу
Десносу, труд которого "Жизнь Боссюэ" как раз выходил в свет. Как только
Деснос узнал о моих намерениях, он предложил мне помочь. один из его старых
друзей, Бенжамен Флош, член-корреспондент Академии надписей и словесности,
обладал источниками, которые, несомненно, могли мне пригодиться, и в
частности Библией с пометками самого Боссюэ...
