- Пауза. - Нет, пожалуй, женщина-детектив не подойдет. Видите ли, мистер Марлоу, Оррин жил в очень дурном окружении...
- Вы можете найти ее по адресу Кеннот-бульвар, 33, - сказал он. - Простите, но меня зовут...
И вызвал шпика в штатском, чтобы тот проводил несчастную женщину. Во второй половине дня сам комиссар позвонил у дверей квартиры пани Ландовой...
Смотрите также:
Петр Дейниченко. Алистер Маклин
Biography of Alistair MacLean (англ.)
Аннотация. An ancient secret brotherhood (англ.)
Вы читаете «Пушки острова Наварон», страница 1 (прочитано 0%)
«Дьявольский микроб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотое рандеву», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«И ночи нет конца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«К югу от мыса Ява», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Когда пробьет восемь склянок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кукла на цепи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Остров Медвежий», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Полярная станция Зебра», закладка на странице 10 (прочитано 4%)
пер. В.В.Кузнецова, 1991
Глава первая. ВСТУПЛЕНИЕ. ВОСКРЕСЕНЬЕ. 01.00--09.00
Царапнув по ржавому гофрированному железу ангара, спичка
зашипела и вспыхнула. И резкий звук, и яркое пламя нарушили
покой ночи, какая бывает лишь в пустыне. Мэллори проводил
взглядом спрятанный в ладонь огонек, осветивший сигарету,
зажатую в зубах полковника, коротко подстриженные усы и
застывшее в напряжении лицо -- лицо человека, превратившегося
во слух. Спичка упала в песок и погасла, придавленная подошвой.
-- Уже слышу шум моторов, -- проронил авиатор. -- Они на
подходе. Приземлятся минут через пять, не позднее. Ветра нет,
будут садиться на вторую полосу. Пошли, встретим их на
командном пункте. -- Полковник умолк, с насмешливым интересом
посмотрев на Мэллори, но без тени улыбки добавил: -- Умерьте
свое любопытство, молодой человек. Нынче обстоятельства
складываются для нас не слишком-то удачно. Вы получите ответ на
все ваши вопросы, и, боюсь, очень скоро.
Круто повернувшись, полковник зашагал к смутно различимым
на горизонте приземистым строениям.
Мэллори пожал плечами и двинулся не спеша следом, шагая в
ногу с третьим офицером, рослым и плечистым. Тот шел вразвалку,
словно утка. Чтобы выработать такую походку, надо прослужить на
кораблях дет тридцать. Именно столько отдал флоту Дженсен. Но
не походка была в нем главным. Интриги, обман, провокации и
перевоплощения -- вот что считал главным в жизни удачливый
служака, шеф каирского отдела разведывательно-диверсионных
операций капитан первого ранга британского королевского флота
Дженсен, кавалер ордена "За боевые заслуги". Среди докеров
портов Леванта, начиная от Александретты и кончая Александрией,
он зарекомендовал себя как опасный смутьян. Имя его произносили
с уважением и страхом. Участвуя в состязаниях на верблюдах, он
обставлял погонщиков-бедуинов. Ни на одном восточном базаре вы
не встретили бы другого столь правдоподобного нищего,
выставляющего напоказ свои мерзкие язвы. Сегодня же он был
самим собой -- простым, грубоватым моряком, который нарядился
во все белое. При свете звезд тускло мерцало золото галуна на
фуражке и эполет.
Под ногами у них скрипел утрамбованный песок, потом
каблуки застучали по бетону взлетно-посадочной полосы. Силуэт
полковника стал едва различим. Повернувшись к Дженсену, Мэллори
со вздохом спросил:
-- Что это все значит, сэр? Что за спешка, что за
таинственность? И при чем тут я? Вчера меня вывезли с Крита,
предупредив всего за восемь часов. Обещали месячный отпуск. А
на самом деле...
-- Действительно, что же на самом деле? -- буркнул
Дженсен.
Тем временем:
... Дулут лежал далеко за бескрайней голубизной озера в горах Миннесоты. И там приключилась с ним удивительная история.
А сейчас он сунул палец в рот, послюнил его и подставил руку ветру. Влажная кожа ощутила теплое дуновение. Мастер грустно покачал головой и усмехнулся, глядя на рабочих, может, даже чуть угрюмо.
— Ого, ребята. Настоящий чинук, — сказал он.
Рабочие — большинство молчком — уже убрали инструмент. Недоделанные помпы уложили на стеллажи. Тесной гурьбой — кто переговариваясь на ходу, кто молча, а кто и мурлыкая что то себе под нос, —все направились в умывальник.
Со двора донесся индейский боевой клич.
2
Скриппс О'Нил стоял перед Манселонской средней школой и глядел на ее освещенные окна. На улице было темно, валил густой снег. Он шел так давно, что Скриппс уже и припомнить не мог, и каких пор. Какой то прохожий остановился и окинул Скриппса пристальным взглядом. Но, впрочем, что ему до этого человека? И он пошел себе дальше.
Скриппс стоял в снегу и не сводил глаз с освещенных школьных окон. Там, за этими окнами, люди чему то учились. Они трудились до позднего вечера, и в этом стремлении к науке, в этой жажде знаний, что охватила тогда Америку, мальчишки соревновались с девчонками. И его дочка, маленькая Пруси, которая стала ему в копеечку (одному врачу пришлось выбросить 75 долларов!), тоже была там, овладевала наукой. Скриппс ощутил гордость за нее. Самому ему учиться было уже слишком поздно, но там, за этими окнами, изо дня в день, из вечера в вечер, училась его Пруси. Молодец она все таки, его девочка!
Скриппс повернул к дому. Домик у него был небольшой, но старуха Скриппса большего и не желала.
— Скриппс, — не раз говорила она, когда они с нею выпивали, — мне не нужен дворец. Все, что мне нужно, это хоть какое никакое укрытие от ветра.
Скриппс поймал ее на слове. И теперь, возвращаясь вечером домой и завидев сквозь снег свет в собственных окнах, он приходил в восхищение оттого, что ему это удалось. Это ведь куда лучше, чем видеть перед собой дворец. Нет, он, Скриппс, вовсе не из тех, кому нужны дворцы.
Он открыл дверь и переступил порог...
