Плату с жильцов она взимала самолично. Полагаю, что она и хозяйство вела сама, одевалась скромно, зато носила на правой ..
ду гладкой шкурой лошади и светлой шерстью прижавшейся к нему собаки, среди стука переступающих копыт, тихого сопенья и звяканья цепей, он взял ее за руки и проникновенно сказал: &n..
Архиепископ прислушивается и кладет руку на сердце. Слуга (входя). Победа! Победа! Мы победили, монсеньор!..
Смотрите также:
Biography of Alistair MacLean (англ.)
Петр Дейниченко. Алистер Маклин
Аннотация. An ancient secret brotherhood (англ.)
Вы читаете «Полярная станция Зебра», страница 2 (прочитано 0%)
«Дьявольский микроб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотое рандеву», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«И ночи нет конца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«К югу от мыса Ява», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Когда пробьет восемь склянок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кукла на цепи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Остров Медвежий», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
- Но это ничего не изменит. На
борт этого корабля допускаются только граждане США, специально на то
уполномоченные. И указание должно исходить прямо из Вашингтона.
- От командующего подводными силами в Атлантике или от начальника
управления боевыми операциями подводного флота? - уточнил я. Немного
поразмыслив, он медленно кивнул, а я продолжал: - Тогда свяжитесь,
пожалуйста, с ними по радио и попросите их в свою очередь переговорить с
адмиралом Хьюсоном. Времени у нас в обрез, коммандер.
Может быть, следовало еще добавить, что пошел снег и я начинаю
мерзнуть, но я от этого воздержался.
Он на минуту задумался, потом кивнул, повернулся и отошел на несколько
шагов к переносному телефону, связанному временной воздушной линией с
длинной темной громадиной, протянувшейся вдоль пирса. Коротко переговорив с
кем-то вполголоса, он повесил трубку, но не успел даже вернуться ко мне, как
по виднеющемуся поблизости трапу торопливо поднялись на берег три фигуры в
теплых бушлатах. Подойдя к нам, они остановились. Чуть впереди других стоял
самый высокий из этих трех великанов - долговязый мускулистый верзила с
пшеничными волосами и ясным взглядом ковбоя, проводящего полжизни в седле.
Коммандер Свенсон махнул рукой в их сторону.
- Мой старший помощник Хансен. В мое отсутствие он о вас позаботится.
Коммандер определенно умел выбирать подходящие выражения.
- Мне не нужна никакая забота, - мягко возразил я. - Я давно уже
взрослый и к тому же предпочитаю одиночество.
- Постараюсь управиться побыстрее, доктор Карпентер, - ответил на это
Свенсон.
Он стремительно сбежал по трапу, я проводил его задумчивым взглядом.
Да, командующий подводными силами США в Атлантике явно не брал в капитаны
первого встречного из просиживающих штаны на скамейках Центрального парка. Я
попытался проникнуть на борт подводной лодки, не имея соответствующих
полномочий, и теперь Свенсон собирался задержать меня до тех пор, пока не
установит, что за этим кроется. По-видимому, Хансен и его товарищи были
самыми крепкими моряками на корабле.
Корабль. Я перевел взгляд на темную громадину, лежащую почти у самых
наших ног. Раньше я никогда не видел подводных лодок с ядерным двигателем и
понял, что "Дельфин" не похож на обычные субмарины. Он был почти такой же
длины, как океанская подлодка дальнего действия времен второй мировой войны,
но этим сходство и ограничивалось. По диаметру он почти вдвое превосходил
обычную субмарину. По своим очертаниям предшественницы "Дельфина" все-таки
напоминали надводный корабль, его же конструкция была совершенно
цилиндрической, а нос напоминал не букву V, а правильную полусферу.
Тем временем:
... Вторглись в
казачий
исконный быт врагами, жизнь дедову, обычную, вывернули наизнанку,
как
порожний карман. Был Петро по ту сторону фронта, возле Донца,
усердием в
боях заслуживал урядницкие погоны, а в станице дед Гаврила на
москалей, на
красных вынашивал, кохал, нянчил - как Петра, белоголового сынишку,
когда-то
- ненависть стариковскую, глухую.
Назло им носил шаровары с лампасами, с красной казачьей волей,
черными
нитками простроченной вдоль суконных с напуском шаровар. Чекмень
надевал с
гвардейским оранжевым позументом, со следами ношенных когда-то
вахмистерских
погон. Вешал на грудь медали и кресты, полученные за то, что служил
монарху
верой и правдой; шел по воскресеньям в церковь, распахнув полы
полушубка,
чтоб все видали.
Председатель Совета станицы при встрече как-то сказал:
- Сыми, дед, висюльки! Теперь не полагается.
Порохом пыхнул дед:
- А ты мне их вешал, что сымать-то велишь?
- Кто вешал, давно небось в земле червей продовольствует.
- И пущай!.. А я вот не сыму! Рази с мертвого сдерешь?
- Сказанул тоже... Тебя же жалеючи, советую, по мне, хоть спи
с ними,
да ить собаки... собаки-то штаны тебе облагают! Они, сердешные,
отвыкли от
такого виду, не признают свово...
Была обида горькая, как полынь в цвету. Ордена снял, но обида
росла в
душе, лопушилась, со злобой родниться начала.
Пропал сын - некому стало наживать. Рушились сараи, ломала
скотина
базы, гнили стропила раскрытого бурей катуха. В конюшне, в пустых
станках,
по-своему захозяйствовали мыши, под навесом ржавела косилка...
