— «Сундуки»… Одной уж ногой там стоит, а ишо шебаршит кого то. Не велел доктор волноваться то. — Доктор… Они вон и помирать не велят, доктора то, а люди помирают...
А вам, старикам — ничего, Как только ломать эту гору! Для вас дороже всего Еще непостроенный город. К..
А впрочем, не все ли равно? Говорят, что в девицах она прозывалась Октавией Барден, а значит, прозывается и теперь, потому что девкой она осталась во всех смыслах, за исключением невинности...
Смотрите также:
Biography of Alistair MacLean (англ.)
Аннотация. An ancient secret brotherhood (англ.)
Петр Дейниченко. Алистер Маклин
Вы читаете «Кукла на цепи», страница 1 (прочитано 0%)
«Дьявольский микроб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотое рандеву», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«И ночи нет конца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«К югу от мыса Ява», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Когда пробьет восемь склянок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод В.Данова
ГЛАВА ПЕРВАЯ
- Через несколько минут мы совершим посадку в аэропорту Схипхол в
Амстердаме,-медоточивый, монотонный голос голландской стюардессы был точь-
в-точь таким же, как и на любой из множества европейских авиалиний. -
Пристегните, пожалуйста, ремни и не курите. Надеемся, что полет был вам
приятен, и уверены, что столь же приятным будет ваше пребывание в
Амстердаме.
Во время полета я перебросился несколькими словами с этой стюардессой.
Красивая девушка, только излишне склонна к оптимизму. Увы, я не мог
согласиться с ней, по крайней мере, в двух вещах: полет вовсе не был мне
приятен и не предвиделось, чтобы я приятно провел время в Амстердаме. Ни
один полет не доставлял мне удовольствия с тех пор, как два года назад
двигатели ДС-8 отказали через считанные секунды после старта, что привело
меня к двум открытиям: во- первых, лишенный тяги реактивный самолет склонен
пропахивать всем корпусом бетон, а во-вторых, пластическая операция может
быть очень продолжительной, очень болезненной, очень дорогой и не особенно
успешной. Не ожидал я и приятного времяпрепровождения в Амстердаме, хотя это
едва ли не прекраснейший город в мире, с самыми приветливыми жителями, каких
только можно где-либо найти. Просто-напросто сама суть моих служебных
путешествий за границу автоматически исключает какие бы то ни было
удовольствия.
Когда огромный ДС-8 линии КЛМ, -я не суеверен, любой самолет может
свалиться с неба - пошел на посадку, я оглядел его салон. И заметил, что
большинство пассажиров разделяют мое мнение о полетах как о совершеннейшем
безумии; те, кто не проковыривали ногтями дыр в пластиковой обивке, сидели,
откинувшись с преувеличенным безразличием, либо болтали с безмятежным,
веселым оживлением мужественных людей, которые идут на смерть с шуткой на
улыбающихся устах, -такие могут беззаботно махать рукой изумленным толпам,
когда их повозка приближается к гильотине.Короче говоря, довольно
симпатичный вид человеческой породы. Явно законопослушные. Определенно не
преступники. Обыкновенные. Можно сказать, никакие...
Хотя, возможно, это и несправедливо -то, что никакие. Если
квалифицировать кого-либо по этой, пожалуй, нелестной оценке, нужна какая-то
точка отсчета, чтобы обосновать подобное отношение. К несчастью для
остальных пассажиров, в самолете находились две особы, рядом с которыми
любой выглядел-бы никак. Я оглянулся на эту пару, сидящую за три ряда от
меня, по другую сторону прохода. Я не боялся привлечь к себе внимание,
потому что большинство мужчин, сидевших от них в пределах видимости,
собственно, только и делали, что пялили на них глаза.
Почти всюду можно встретить двух девушек, сидящих рядом, но пришлось бы
потратить лучшие годы жизни, чтобы найти еще двух таких, как эти.
Тем временем:
... За нею, до самого Орлеана, простиралась бескрайняя босская равнина. О
чередовании луговин и тенистых рощ можно было догадаться только по большим
тополям, пожелтевшие верхушки которых показывались из лощин и походили на
низкорослый кустарник, растущий по краям. От маленькой деревеньки Рони,
раскинувшейся на склоне, виднелось только несколько крыш - это были крыши
домов, приютившихся у подножия церкви и серой каменной колокольни,
населенной древними вороньими семействами. К востоку, по ту сторону луарской
долины, в которой затерялся главный город кантона, Клуа, вырисовывались
контуры холмов провинции Перш, лиловевшие на сером фоне неба. Там находились
земли бывшего графства Дюнуа, ныне входящие в шатоденский округ,
расположенный между старыми провинциями Перш и Бос, непосредственно на
границе последней, около тех мест, которые из-за малого плодородия почвы
были прозваны "вшивой Бос". Дойдя до конца участка, Жан снова остановился и
посмотрел вниз, на Эгру, катившую свои быстрые и прозрачные воды по заливным
лугам. Вдоль реки шла дорога в Клуа; в этот субботний день по ней тянулась
вереница крестьянских телег, ехавших на базар. Затем Жан пошел обратно.
И так все время, повторяя одно и то же движение, он мерно шагал то к
северу, то к югу, окутанный клубящейся пылью семян. Позади него, двигаясь
так же не спеша и как бы задумчиво, под щелканье бича, борона зарывала
зерна. Осенние посевы запоздали из-за упорной дождливой погоды. Землю
унавозили еще в августе. Ее давным-давно глубоко вспахали, очистили от
сорных трав, и она снова была готова взрастить пшеницу, после того как в
предыдущие годы трехлетнего севооборота на ней сеяли клевер и овес. Теперь,
когда на смену ливням не сегодня-завтра могли наступить заморозки,
крестьянам приходилось торопиться. Погода внезапно похолодала, краски
потускнели, в воздухе не было ни малейшего ветерка, и неподвижная равнина
приняла вид океана, озаренного тусклым, ровным светом. Сеять принялись
повсюду: слева, метров за триста от Жана, шел другой сеятель; справа,
несколько дальше, - третий...
