– Хорошо, дорогая. Мы выпьем вместе, но ты оставайся в этом же положении… поняла? Он услышал ее смех. – Я не убегу. Заскрипела кровать – как же долго он не делил с ней постель!...
- Как не показать, - люди похвалят, - сказал отец тихо. - А ты? - спросил мальчик...
/> ..
Смотрите также:
Biography of Alistair MacLean (англ.)
Петр Дейниченко. Алистер Маклин
Аннотация. An ancient secret brotherhood (англ.)
Вы читаете «К югу от мыса Ява», страница 1 (прочитано 0%)
«Дьявольский микроб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотое рандеву», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
«И ночи нет конца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
I
Густой и удушливый черный дым плотной пеленой окутал умирающий город,
каждый его дом и каждый квартал - жилой и деловой, уцелевший и разрушенный
бомбежкой. Дымовая завеса, увенчанная темным, чуть завихряющимся коконом,
скрыла улицы, переулки, акваторию порта. Теплый воздух тропической ночи был
буквально отравлен едкими, зловонными клубами.
Поначалу дым исходил только из полыхавших зданий, в его плотной завесе
зияли широкие бесформенные бреши - сквозь них наверху, в пустынном небе,
проглядывали мерцающие звезды. Однако вскоре ветер залатал прорехи, принеся
колышущееся облако маслянистой, разъедающей глаза копоти, валившей из
расположенных за пределами города прорванных топливных резервуаров, и к
полуночи уже не видно было ни зги. Наступила кромешная тьма. Теперь даже
догоравшие дома почти не отбрасывали света: на практически полностью
уничтоженных огнем, обуглившихся руинах лишь изредка вспыхивали крохотные
языки пламени, медленно угасавшие, как сама жизнь Сингапура.
Город будто погружался в безмолвие смерти, время от времени нарушаемое
жутким свистом шального снаряда, что, пролетев над головой, либо падал в
море, издавая при этом безобидный всплеск, либо ударял в стену какого-нибудь
дома, разрываясь с коротким, оглушительным грохотом и мгновенной яркой
вспышкой. Однако и грохот, и вспышки казались естественной и неотъемлемой
частью этой фантастической ночи с ее глубокой, давящей тишиной.
Иногда со стороны Форт-Кеннинга и Перлс-Хилла или с северо-западной
окраины города доносился треск винтовочных выстрелов и пулеметных очередей,
которые также казались нереальными, - точно в кошмарном сне. И даже люди,
бредущие по вымощенным булыжником пустынным улицам Сингапура, больше
походили на призраков, - безразличные ко всему, они ощупью, спотыкаясь, с
вытянутыми вперед руками, пробирались сквозь клубы дыма, словно сбившиеся с
дороги слепцы.
Медленной, неуверенной поступью солдаты - отряд числом не более двух
дюжин - продвигались по темным улицам к порту, низко склонив головы и
ссутулившись подобно старикам, - хотя самому старшему из них едва перевалило
за тридцать. Солдаты просто смертельно устали - и им было легче волочить
ноги, чем стоять на месте. Измотанные, больные и покалеченные, они двигались
чисто механически, ибо у каждого мозг истощился до предела. Однако крайне
умственное и физическое истощение подобно наркотическому опьянению, и, какие
бы физические страдания они ни испытывали, ощущение боли мгновенно стиралось
из их памяти.
Только один солдат был, похоже, не безучастен к происходящему вокруг.
Он медленно брел во главе выстроенной по двое колонны и время от времени
включал фонарь, выбирая путь через заваленные обломками домов улицы.
Тем временем:
... — Третий и последний? — переспросил отец Браун, серьезно глядя на собеседника. — Да, — сказал Войн. — Двое других умерли. Они помолчали; потом он продолжал: — Отсюда и начинается та часть истории, которая пока под сомнением. Нет доказательств, что они убиты, но возможно, что это и так. Старший, который зажил помещиком, якобы покончил с собой в саду. Другой, промышленник, попал головой в машину у себя на фабрике; возможно, он оступился, упал. Но, если убил их Стрейк, он очень ловко все проделал и ловко ускользнул. С другой стороны, возможна и мания преследования, которой дали пищу совпадения. Понимаете, что мне нужно? Мне нужен толковый человек, притом — лицо неофициальное, который мог бы подняться наверх, поговорить с Арнольдом Элмером и составить о нем впечатление. Вы сумеете отличить человека, одержимого навязчивой идеей, от человека, который говорит правду. Я хочу, чтобы вы произвели рекогносцировку, перед тем как мы возьмемся за дело. — Странно, что вам не пришлось взяться за него раньше, — сказал отец Браун. — Тянется это, видимо, уже давно. Почему он именно теперь обратился к вам? — Мне это, разумеется, приходило в голову, — ответил доктор Войн. — Он приводит причину, но, сознаюсь, она такого рода, что поневоле спросишь, не фантазия ли тут больного мозга? По его словам, вся прислуга вдруг забастовала и ушла, вот он и вынужден просить, чтобы полиция взяла на себя охрану его дома. По наведенным справкам, великий исход прислуги действительно был. И в городе, разумеется, ходит много россказней, очень односторонних. Если верить слугам, хозяин стал совершенно невозможен — вечно тревожился, пугался, хотел, чтобы они сторожили дом, как часовые, или просиживали ночи напролет, как больничные сиделки. В общем им не удавалось остаться одним, потому что он не соглашался остаться один. В конце концов они сказали ему, что он сумасшедший, и потребовали расчет. Разумеется, это еще не доказывает, что он сумасшедший. Но только большой чудак может требовать в наше время от лакея и горничной, чтобы они несли обязанности вооруженной охраны. — Словом, — улыбаясь, заметил отец Браун, — ему нужен полисмен, который выполнял бы обязанности горничной, потому что горничная не захотела исполнять обязанностей полисмена...
