Часто за целую ночь нигде в здании не зажжется свет. Платят мне сто двадцать пять долларов в неделю. Живу я в однокомнатной квартире, с кухней и ванной, в Восточной части Нью Йорка на Восемьдесят первой улице...
Вкруг глухо отвечал на волн ревущих глас; &nb..
Официант влетает с тарелкой компота, ставит ее перед юным датчанином, ..
Смотрите также:
Петр Дейниченко. Алистер Маклин
Biography of Alistair MacLean (англ.)
Аннотация. An ancient secret brotherhood (англ.)
Вы читаете «И ночи нет конца», страница 1 (прочитано 0%)
«Дьявольский микроб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотое рандеву», закладка на странице 10 (прочитано 5%)
Перевод В.В.Кузнецова
Бэнти посвящается
Глава 1. ПОНЕДЕЛЬНИК полночь
Как всегда, первым сообщил новость Джек Соломинка, он же Джекстроу. Наш
эскимос отличался не только феноменальным зрением, но и превосходным слухом.
Руки у меня озябли (я попеременно держал в них книгу), поэтому, застегнув
спальник до подбородка, я стал наблюдать за приятелем. Джекстроу был занят
тем, что вырезал какие-то фигурки из бивня нарвала. Неожиданно он застыл как
изваяние. Неторопливо опустил кусок бивня в стоявший на камельке кофейник
(любители экзотики платили бешеные деньги за такого рода поделки,
изготовленные, по их убеждению, из бивня мамонта). Поднявшись, приложил ухо
к вентиляционному отверстию.
- Самолет, - определил он почти мгновенно.
- Какой еще там к черту самолет, - я пристально взглянул на
говорившего. - Джек Соломинка, опять ты метилового спирта нализался!
- Да что вы, доктор Мейсон. - Голубые глаза, так мало сочетавшиеся со
смуглой кожей и широкими скулами эскимоса, прищурились в улыбке. Ничего
крепче кофе Джекстроу не употреблял, о чем было известно нам обоим. - Слышу
отчетливо. Подойдите, убедитесь сами.
- Ну уж нет. - Чтобы растопить иней в спальнике, мне понадобилось целых
пятнадцать минут, и я только-только начал согреваться. Да и появление
самолета над Богом забытым ледовым плато казалось мне невероятным. За четыре
месяца существования нашей станции, созданной в рамках программы
Международного геофизического года, это был первый, к тому же косвенный,
контакт с внешним миром и оказавшейся за тридевять земель от нас
цивилизацией. Какой будет прок экипажу самолета или мне самому, если я снова
поморожу ноги? Откинувшись на спину, я взглянул на матовые окна, как всегда
покрытые инеем и слоем снега, и посмотрел на Джосса, лондонского пролетария,
выполнявшего у нас обязанности радиста. Он тревожно ворочался во сне. Затем
вновь перевел взгляд на Джекстроу.
- Гудит?
- Гул усиливается, доктор Мейсон. Усиливается и приближается.
"Откуда взялся этот самолет?" - подумал я с досадой: не хотелось, чтобы
кто-то вторгался в наш тесный, сплоченный мирок. Наверное, самолет службы
погоды из Туле. Хотя вряд ли. До Туле целых шестьсот миль, мы сами трижды в
сутки посылаем туда метеосводки. Возможно, это бомбардировщик стратегической
авиации, совершающий полет с целью проверки американской системы дальнего
радиолокационного обнаружения.
Тем временем:
... Запротоколили и Петра Петровича за
компанию. Просидели оба в участке до полдня - и вышли оттуда друзьями
неразлучными.
- Обязательно вспрыснуть надо,- порешил Сеня.
Зашли в трактир "Муравей" на Солянке. Петр Петрович - что ж, Петр
Петрович - все в меру, а Сеня так вспрыснул, что опять в участок чуть не
вернулся. Уж городовой к нему подошел:
- Господин... Пожалте, господин. Господин, а господин!
Но Сеня, по случаю заключенного с Петром Петровичем нерушимого союза,
был полон любви к человекам. Обнял Сеня городового и к груди крепко прижал:
- Гар-р-давой, милай! Ты пойми, ми-илай... Сконфузился городовой: как
человека на цугундер тащить, когда он в объятиях тебя держит? Высвободился
полегоньку, стал опять на посту - будто Сени и не приметил.
А Петр Петрович Сеню до дома довел, раздел, уложил, за нашатырным
спиртом сбегал. Вот откуда их дружба пошла.
2
В эту пору жил Сеня на Садовниках, у брата своего Архипа Иваныча.
Архип Иваныч в прежние годы в ссылке даже был - в Шенкурске, лет пять,
там, что ли. Ну, а теперь пообкорналось радикальство это его. Служил себе
по судебной части, бачки отпустил, мешки завел чиновничьи под глазами. Ну,
и провались ты совсем: чинуша, так чинушей и будь. А то нет:
либеральничает, в кармане кукиш кажет, и Сеню, братца любезного, поедом
ест.
- И что-де ныне за молодые люди пошли? Никакого интереса к
общественной жизни. Взял бы что-нибудь у меня в книжном шкафу... А то нашел
- Мопассана, уж действительно! И понятно, что пойдешь потом шлындать по
кабакам...
