Не подымаясь с земли, я вынул свои пистолеты, два из подмышек, третий-- не помню откуда, и из всех трех разом выстрелил во в..
У Бонда было подводное ружье "чемпион" с двойными резиновыми тяжами ихорошо заточенным трезубцем на конце г..
The wheat and corn grew on Kazanga, and the factories increased on DetroitII and III. The fisheries of Alana were the talk of t..
БаниСтрой - строительство бань, проект бани, сруб русской бани.
Другие книги автора:
«Когда пробьет восемь склянок»
Петр Дейниченко. Алистер Маклин
Без пролития крови
Боевики и триллеры, как правило, скучны. Ну что нового можно сказать в этом жанре? Сразу вспоминается славный клип Майкла Джексона, жуткий вопль из темноты экрана, зазубренное лезвие и нехороший взгляд маньяка... Про психологический триллер и говорить не приходится: леденящий душу поединок Колобка со всем миром - вот вам квинтэссенция «Молчания ягнят». Доктор Лектер - просто щенок по сравнению Настоящей Лисой. С боевиком, впрочем, все еще хуже: ручным пулеметом от пуза, ногой в челюсть, брат против братанов...
На самом деле, классный триллер - это когда вы оторваться не можете от книги, пока тайна не откроется. Определить его легко: если вам завтра на работу, уже четвертый час ночи, а вы все читаете - значит у вас в руках работа подлинного мастера...
Таков, безусловно, Алистер Маклин. Его «Партизаны» (в книгу включен еще роман «Цирк», больше смахивающий на компьютерную игру) уже выходили на русском языке, но теперь впервые публикуются в полном переводе. Это самый что ни на есть военный боевик (1943 год, Балканы), в котором, как это часто бывает на войне, вроде бы ничего не происходит. Сначала люди долго и с трудностями перебираются из Италии в Югославию, потом еще дольше идут горными тропами - так и не зная, кто свой, кто чужой. Что удивительно - на этом долгом пути никто не погибает. Кажется, в книге один только выстрел - и то не наповал. Плохих парней время от времени сажают под замок, хорошие идут дальше, пока все - так же тихо и бескровно - не переворачивается с ног на голову. Все оказываются не совсем теми, за кого себя выдают (исключение - бравый капитан-инвалид Тремино). А финальное превращение главных героев - серба-монархиста со странной фамилией Петерсен и его мрачных спутников, никогда не улыбающегося Алекс и гориллоподобного Джордже, без пролития крови устраняющих все препятствия, - повергает прочих действующих лиц почти в мистический ужас: «...лицо майора стало багровым. Он силился вымолвить что-то, но спазм сдавил ему горло». Бедный майор! Но что поделать, когда в руках Джордже появляется веревочная петля, а Петерсен поигрывает шприцем?
Но больше всего потрясают сегодняшнего читателя добрые сербы. Они не убивают даже врагов. Трудно поверить, но еще двадцать лет назад английский писатель Маклин писал о югославских партизанах-сербах, воюющих на стороне Тито, с искренней симпатией (что не удивительно – все же он пять лет воевал с гитлеровцами). А теперь и Югославии нет, и серб в массовой культуре представляется сущим врагом рода человеческого и гуманистических ценностей...
Одним словом, пулемет в боевике совсем не обязателен - как не обязателен в леденящем душу триллере маньяк, большой нож и прочие атрибуты городского фольклора. Даже преступление, как любят выражаться модные критики, окказионально - да и было ли оно вообще? Все, что на самом деле случилось в триллере Майнет Уолтерс - смерть старого бродяги в гараже респектабельной дамы. Совершенно естественная смерть - в большом городе бомжи погибают ежедневно. Правда, не так часто - от голода и рядом с полным холодильником. И еще реже богатые дамочки заказывают им достойные похороны. Только поэтому история смерти бомжа Билли Блейка заинтересовала левый журнальчик последнего разбора, и журналист Майкл Дикон начал копаться в деталях. Но все равно его поиски не дали почти ничего: разве что полиция выловила из Темзы останки неизвестного. А так - все при своих: статья, над которой работал репортер, не пошла в печать, потому что журнал сменил курс; юный бомж, помогавший Дикону в расследовании, обокрал его и исчез; обвинение так никому и не было предъявлено. Но никто толком и не узнал, почему этот бродяга звал себя именем великого поэта и зачем сжигал себе пальцы – так, что и по отпечаткам пальцев его личность установить не удалось...
Собственно, этот реальный скелет - далеко не самое главное в книге, где чуть не на каждой странице читателю являются самые неожиданные «скелеты в шкафу» - стыдные и гадкие семейные тайны. Нищета духа, болезненная закомплексованность, подавляемая агрессия - вот, согласно Уолтерс, типичные черты современного английского обывателя - того самого, которого сегодня взялся исцелять от всех душевных недугов продюсер группы «Тату»...
При этом вымысел в книге Майнет Уолтерс настойчиво стремится стать реальностью - читатель так и остается в неведении, существовал ли в действительности некий дипломат Питер Фентон, исчезнувший в 1988 году? Торговал ли он тайнами британской короны? Был ли связан с делом сотрудника ЦРУ Натана Дриберга? И существовала ли в самом деле книга Роджера Хайда, в которой вся эта история была описана? Нам, во всяком случае, не удалось отыскать свидетельств ее существования.
Так или иначе, но Майнет Уолтерс сплетает эту «параллельную реальность» (пусть не было - но ведь могло быть, а когда книгу читаешь и сомнения не возникает, что все так и было) с пропажей вымышленного банкира Джеймса Стриттера. И уж эта история выглядит отвратительно реальной...
Конечно, лондонские бомжи в книге Уолтерс смахивают на персонажей горьковской пьесы, а буржуи - прямо как с плаката времен гражданской войны... Но все это мелочи по сравнению с ароматом тайны, призрак которой ведет героев. Иной раз даже им самим кажется, что все это морок какой-то. И полиция думает: бродягам и репортерам кушать хочется - вот и напридумывали они всякого.
Но много дней спустя в Кейптауне в ресторане «Виктория и Альфред» некая шикарная дама увидит заголовок в газете и расплачется...
Военная биография Алистера Маклина сурова: в 1941 году добровольцем пошел на флот. Служил в качестве торпедиста, в основном на судах, ходивших в составе северных конвоев в Мурманск, а также на Средиземноморском и Восточном флотах. В конце войны попал в плен к японцам, был подвергнут пыткам. Вернулся домой в 1946 году.
Так уж получилось, что в поисках ссылок по Маклину я наткнулся на маклиновский "Улисс" - и неожиданно для себя начал его читать - скачал и читал прямо с экрана (хотя читал книгу раньше). Как оказалось, все это происходило в тот самый день, когда в Англии начались торжества в честь победы в Битве за Атлантику - 3 мая. По этому поводу даже специальный фестиваль в Ливерпуле устроили, а Россия направила туда с визитом военный корабль. Я решил, что в этом есть какой-то знак, и потому, порывшись в сети, набрал немного ссылок по Битве за Атлантику и северным конвоям. Как ни странно, в рунете их не тк уж много, и преобладают почему-то основанные на немецких источниках.
Источник:http://boombook.boom.ru/bookreview/thriller.html
Тем временем:
... Вот почему мне эта премия выдается только по доверенности.
Денежной ее части нетрудно будет найти применение, достойное ее истинного
назначения и сущности. Но я хотел бы найти то же применение и чести, которой
я удостоен, использовав для этого сегодняшнюю кафедру, с которой я могу быть
услышан молодыми людьми, уже обрекшими себя на то же страдание и труд, что и
я, среди которых уже есть тот, кто когда-нибудь поднимется на трибуну, с
которой сегодня говорю я.
Наша нынешняя трагедия заключается в чувстве всеобщего и универсального
страха, с таких давних пор поддерживаемого в нас, что мы даже научились
выносить его. Проблем духа более не существует. Остался лишь один вопрос:
когда тело мое разорвут на части? Поэтому молодые писатели наших дней -
мужчины и женщины - отвернулись от проблем человеческого сердца,
находящегося в конфликте с самим собой, - а только этот конфликт может
породить хорошую литературу, ибо ничего иное не стоит описания, не стоит мук
и пота.
Они должны снова это понять. Они должны убедить себя в том, что страх -
самое гнусное, что только может существовать, и, убедив себя в этом,
отринуть его навсегда и убрать из своей мастерской все, кроме старых идеалов
человеческого сердца - любви и чести, жалости и гордости, сострадания и
жертвенности, - отсутствие которых выхолащивает и убивает литературу. До тех
пор пока они этого не сделают, они будут работать под знаком проклятия. Они
пишут не о любви, но о пороке, о поражениях, в которых проигравший ничего не
теряет, о победах, не приносящих ни надежды, ни - что самое страшное -
жалости и сострадания. Их раны не уязвляют плоти вечности, они не оставляют
шрамов. Они пишут не о сердце, но о железах внутренней секреции.
До тех пор пока они вновь не поймут этой истины, они будут писать как
равнодушные наблюдатели конца человеческого. Я отказываюсь принять конец
человека...
